Сайт функционирует
при финансовой поддержке Федерального агентства
по печати и массовым
коммуникациям


Москва, Зубовский бульвар, 4
Тел.: +7 (495) 637-23-95
E-mail: ruj@ruj.ru

Онлайн-приемная

Журналист Кирилл Вышинский: «Самая тяжёлая и ужасная вещь — неизвестность»

A A= A+ 21.12.2020

В рамках проекта «Освобождённые» Мария Бутина взяла эксклюзивное интервью у российского и украинского журналиста Кирилла Вышинского, исполнительного директора медиагруппы «Россия сегодня».

Бывший главный редактор РИА Новости Украина был задержан в мае 2018 года в Киеве, его обвинили в государственной измене. Вышинскому грозило до 15 лет лишения свободы. Его арест возмутил журналистов и международные правозащитные организации. Москва неоднократно подчёркивала необоснованность обвинений, сам журналист называл их абсурдными. В сентябре 2019-го Вышинский вернулся в Россию в рамках обмена удерживаемыми лицами.

— В чём тебя обвиняли?

— В госизмене. В камере рано или поздно спрашивают, какая статья и за что попал. Меня спрашивают: «Ты кто?» Я говорю: «Я журналист». — «А статья какая?» — «111-я». Все напрягаются: «Это что?» — «Госизмена». — «Ох ты!» Второй вопрос, который традиционно задают в тюрьме, если не знают, что за статья, — какой «старт», то есть минимальный срок по этой статье. У меня минимальный срок по 111-й был 12 лет. И тут глаза округляются. Потому что по 115-й (предумышленное убийство) — там минимальный срок от десяти. То есть за убийство ты получишь десять лет, а за публикацию 72 текстов, которые якобы должны были полностью разрушить государство Украина и привести к её поглощению, — 12 лет.

— Наверное, люди о тебе знали? У тебя всё-таки публичное дело было.

— В каждой камере есть старший. И мне этот человек сказал: «Мы тебя ждали раньше, что ж ты, где ты был?»

— Кто ты был для них? Друг, враг или просто так?

— Я, конечно, в душе очень сильно по этому поводу переживал. Потому что в украинской пропаганде на тот момент было два самых страшных персонажа: Владимир Владимирович Путин и я. Подрывник, организатор целой пропагандистской сети. Я понимал, что войду в камеру точно не героем.

Есть такое понятие, как солидарность. Все люди, все понимают, что у тебя шок от того, что ты вдруг лишаешься привычного быта. Поэтому чем помогли твои новые соседи — то и хорошо. Соседи помогли…

— В Америке очень верят государству. В том числе заключённые. Как обстоят дела на Украине?

— На Украине всё совершенно с точностью до наоборот. В телесюжетах обо мне говорилось, что я пропагандист, занимался подрывной деятельностью в пользу ДНР — ЛНР, а также в поддержку Крыма. И буквально через два-три дня к двери нашей камеры подошёл человек: «А где журналист?» Ну я подхожу. Он говорит: «Ну как, всё нормально?» Я говорю: «В смысле?» — «Что-то тебе нужно? Может, чай, сигареты?» Я говорю: «Да нет, всё нормально». Он говорит: «Ты же крымский, ты же наш. Мы тебя не бросим». Где я, где Крым?! Я родился, вырос и всю свою жизнь прожил в Днепропетровске. В Крым ездил в пионерский лагерь. А вот после этого рассказа оказался «нашим» и «крымским».

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER