ЗАКЛЮЧЕНИЕ
по вопросу, поставленному Фондом защиты гласности
в связи с осуждением Саенко В.А.
по ч. 2 ст. 130 УК Российской Федерации
На вопрос о том, может ли считаться оскорбительным выражение "и в одном, и другом явно проглядывает позиция крикуна и сплетника", полагаю возможным дать следующее заключение, исходя из анализа действующего законодательства, его доктринального толкования и правоприменительной практики, а также принимая во внимание представленные (в копиях) документы, а именно:
- Статья В. Саенко "Про кирзачи и фуфайку, или "Второй заход" во власть А.С. Власова, предварительные итоги", опубликованной в газете "Новая жизнь" 23.01.1999 г.
- Жалоба А.С. Власова в Ракитянский районный суд о привлечении В. Саенко к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 130 УК Российской Федерации от 01.03.1999 г.
- Постановление председателя Ракитянского районного суда о возбуждении уголовного дела в отношении В. Саенко от 24.03.1999 г.
- Объяснительная В. Саенко на имя председателя Ракитянского районного суда от 17.03.1999 г.
- Приговор Ракитянского районного суда в отношении В. Саенко от 08.06.1999 г.
- Кассационная жалоба осужденного В.Саенко на приговор Ракитянского районного суда, датированная 11.06.1999 г.
При рассмотрении данного обращения следует исходить из того, что вопросы права массовой информации во всем объеме, включая уголовно-правовой аспект, относятся к сфере деятельности Союза журналистов России.
В результате экспертного рассмотрения материалов и документов считаю возможным дать следующее заключение.
1.Согласно части 2 ст. 130 УК Российской Федерации состав оскорбления в СМИ будет налицо в случае умышленного унижения чести и достоинства другого лица, выраженного в неприличной форме и содержащегося в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации. Отвлечемся от вопроса о видах обеспечения публичности оскорбления как не имеющего принципиального значения в данном случае. Важно подчеркнуть, что закон связывает в данном составе унижающее честь и достоинство содержание и неприличную форму. Одного наличия неприличной формы для объективной стороны оскорбления недостаточно.
Очевидно, что выражение положительной оценки, выраженное в неприличной форме, (пример: классическое "ай, да Пушкин, ай, да сукин сын") не может считаться оскорблением. Такое толкование следует из Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 сентября 1979 г. № 4 "О практике рассмотрения судами жалоб и дел о преступлениях, предусмотренных ст. 112, ч. 1 ст. 130 и ст. 131 УК РСФСР" (в редакции постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.1993 № 11 и от 25.10.1996 г. № 10). В указанном Постановлении разъясняется: "Оскорбление представляет собой выраженную в неприличной форме отрицательную оценку личности потерпевшего, имеющую обобщенный характер и унижающую его честь и достоинство".
2. Не всякая отрицательная оценка, выраженная в неприличной форме, порождает состав оскорбления. Как отмечается в упомянутом Постановлении, "если лицо, распространяющее ложные измышления, добросовестно заблуждалось относительно соответствия действительности распространяемых им сведений, однако высказывания его носили оскорбительный характер, оно может быть привлечено к уголовной ответственности за оскорбление, а не за клевету".
Следовательно, если отрицательная оценка опирается на не соответствующие действительности и, одновременно, порочащие сведения, то - при наличии неприличной формы ее выражения - налицо объективная сторона оскорбления. Если же отрицательная оценка опирается на соответствующие действительности и, одновременно, порочащие сведения, то объективная сторона оскорбления отсутствует.
3. Следует принять во внимание и то, что далеко не все, что субъективно может быть воспринято гражданином как негативная информация о нем, подпадает под определение унижающей честь и достоинство. Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18.08.1992 г. № 11 "О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц" (в редакции постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.1993 г. № 11, от 25.04.1995 г. №6) порочащими являются "не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства или моральных принципов (о совершении нечестного поступка, неправильном поведении в трудовом коллективе, быту и другие сведения, порочащие производственно-хозяйственную и общественную деятельность, деловую репутацию и т.п.), которые умаляют честь и достоинство гражданина либо деловую репутацию гражданина или юридического лица".
4. Важным представляется вопрос об адекватности оценки. Чтобы не быть оскорбительной, обобщающая оценка должна с достаточной степенью необходимости вытекать из соответствующих действительности сведений. При этом отрицательная оценка в средствах массовой информации может содержать некоторый элемент преувеличения, являющийся следствием особенностей творческого процесса и социальной роли СМИ. Сошлюсь на практику Европейского суда по правам человека. В своем решении по делу Де Аэс и Жизельс против Бельгии от 24.02.1997 г. (§ 46) Суд подчеркнул, что "свобода журналистов включает обращение к некоторой дозе преувеличения и даже провокации". В докладе по этому делу Европейская Комиссия по правам человека отметила, что "всеобщий интерес в публичном обсуждении, если его предмет достаточно серьезен, даже если при этом используются оскорбительные либо шокирующие выражения, преобладает над законным интересом защиты репутации других людей" (см.: т. 19983/92, доклад 29.11.1995 г., § 63).
5. Следует обратить внимание и на то значение, которое имеет общественное положение потерпевшего по делу об оскорблении. В решении по делу Лингенс против Австрии Европейский Суд по правам человека заметил: "В отличие от частного лица, политический деятель неизбежно и сознательно отдает себя на суд журналистов и широкой публики в отношении каждого своего слова и действия" (см.: Решение по делу Лингенс от 08.07.1986 г.Серия А, т.103 § 41). Таким образом, если речь идет о действиях потерпевшего, занимающего ответственный пост в органах государственной власти или местного самоуправления, то журналист вправе свободно критиковать его и самостоятельно оценивать его поступки.
6. Принципиальное значение имеет определение понятия неприличной формы. Хотя закон такой дефиниции не содержит, однако буквальное толкование с неизбежностью приводит нас к определению неприличной формы как нарушающей рамки приличия, сложившиеся в обществе. Разумеется, эти рамки могут быть различны в разных регионах и в разных социальных слоях общества. Так, в дипломатических кругах преднамеренное и грубое нарушение дипломатического протокола и этикета (например, отказ нанести или принять визит вежливости) может быть расценено как оскорбление, причем не только личного, но и политического характера.
Криминологическое определение неприличной формы должно исходить из доминирующих в обществе обычаев. Если те или иные выражения обычно встречаются в обыденном общении и текстах массовой информации, то они не могут считаться неприличными. Именно так к вопросу о неприличной форме критических оценок относился великий русский юрист А.Ф.Кони. "От отсутствия брани и ругательств, - отмечал он, - правда ничего не теряет, а достоинство печати только выигрывает, ибо нельзя, указывая обществу на больные места в его жизни, в то же время понижать его развитие и обращать вспять его воспитание, приучая его к заурядному употреблению грубых и поносительных выражений, которые более рисуют лишь раздражение говорящего, чем свойства бранимого" (Кони А.Ф. Судебные речи. СПб. 1905. С. 464). Таким образом, неприличная форма связана именно с грубыми и поносительными, прежде всего нецензурными выражениями.
7. Оценка оскорбительности высказываний требует их исследования в общем контексте публикации, а также личных отношений между оскорбителем и оскорбленным, если таковые имеют место. В критической статье автор может допустить некоторые эпитеты, которые в отрыве от контекста показались бы достаточно резкими. Однако, если умысел автора не был направлен на то, чтобы нанести оскорбление, а использованные эпитеты адекватны излагаемым в статье и соответствующим действительности фактам, адекватны всему контексту статьи, которая в целом не является клеветой или оскорблением, то такие эпитеты не могут считаться оскорбительными.
Основываясь на приведенных выше тезисах, анализе текста статьи В. Саенко "Про кирзачи и фуфайку, или "Второй заход" во власть А.С. Власова, предварительные итоги" и других материалов, я прихожу к следующим выводам:
- Указанная статья является критической публикацией, касающейся деятельности потерпевшего как должностного лица, занимающего высший пост в органах местного самоуправления. Правомерность публикации, ее общий контекст и содержание не оспариваются потерпевшим. Следовательно, изложенные в статье факты соответствуют действительности.
- Эпитеты "крикун" и "сплетник" представляют собой отрицательную оценку, которая адекватна изложенным в статье фактам.
- Эпитеты "крикун" и "сплетник" не являются нецензурными и грубыми выражениями, они широко используются в межличностном общении и в средствах массовой информации. Следовательно, выражение "позиция крикуна и сплетника" не является неприличным по форме.
- Поскольку выражение "и в одном, и другом явно проглядывает позиция крикуна и сплетника" адекватно соответствующим действительности сведениям, послужившим основой для такого вывода, и не является неприличным по форме, постольку оно не может считаться оскорбительным.
М.А.ФЕДОТОВ
Секретарь Союза журналистов России,
Заслуженный юрист Российской Федерации,
доктор юридических наук, профессор
21.06.1999 г.
В результате редактор оправдан
28 июля 1999 года определением Белгородского областного суда отменен приговор Ракитянского районного суда от 8.06.99 г., которым главный редактор межрайонной газеты "Наша жизнь" (п. Ракитное, Белгородская область) Владимир Саенко был приговорен к шести месяцам исправительных работ с удержанием 20 % заработной платы за совершение уголовного преступления, предусмотренного статьей 130 частью 2 Уголовного Кодекса РФ "Оскорбление" в адрес главы местного самоуправления Анатолия Власова. Председатель областного суда Иван Заздравных принес извинения Саенко за вынесенный райсудом приговор и сказал, что журналист имеет право возместить все свои убытки, понесенные им для осуществления собственной защиты на заседании и, что он имеет правона взыскание из бюджета государства морального вреда, причиненного ему в связи с вынесением в отношении него неправосудного приговора.
Поводом для возбуждения в отношении журналиста уголовного дела послужила статья Владимира Саенко "Про кирзачи и фуфайку, или "Второй заход" во власть А.С. Власова, предварительные итоги", опубликованная в газете "Наша жизнь" 23.01.99г. В статье, рассуждая на тему взаимоотношения редакции газеты и главы администрации Ракитнского района, главный редактор дал следующий комментарий: "и в одном, и другом (отклоненном редакцией материале) явно проглядывает позиция крикуна и сплетника, но ни в коем случае не государственного человека, каким должен быть, по моим понятиям, глава местного самоуправления". Именно этот комментарий и былпризнан Ракитянским районным судом, под председательством Виктора Губарева (он же председатель Ракитянского районного суда), оскорблением в смысле статьи 130 УК Российской Федерации.
