Знак препинания

В каком месте мы поставим точку в обсуждении преступления в Катыни?

Трагедия, произошедшая под Смоленском, среди прочих, понятных каждому нормальному человеку, слов, чувств и действий, вызвала неминуемо и вопросы, которые так или иначе придется задать и на которые так или иначе придется ответить. И мы увидим, что в большинстве своем это будут старые вопросы.

Но прежде всего хочу сказать то, что до меня уже заметили многие коллеги: кажется, впервые за многие годы мне НЕ БЫЛО СТЫДНО за действия и слова обоих наших главных руководителей. Некоторые, правда, договорились здесь чуть ли не до «чувства гордости» за них, - нет, это уж слишком, это уж перебор, но оба просто повели себя достойно, по-мужски, уважительно к чужому горю, под которое постарались подставить и свое обремененное премногими эполетами плечо. Я написал слово «просто», потом захотел зачеркнуть, но – оставил. Несмотря на то, что именно «простые», нормальные человеческие слова и поступки стали в нашем политическом обиходе такой редкостью, если и не вовсе пропали из этого самого обихода.

Обнажим и мы на минуту голову в память о президенте соседней страны и его девяноста спутниках, погибших на нашей земле, у многажды проклятого места. Рядом с Катынью.

Лишь бы только и они не погибли здесь напрасно, не сумев ничего объяснить своей смертью, не заставив нас, оставшихся жить (рядом) быть терпимее к соседу и требовательнее к себе. Не заставив отказаться наконец от злобных и недостойных предубеждений и предположений.

Собственно, для этого и летели в Катынь Лех Качиньский со своими спутниками. А вовсе не для того, чтобы со злорадством посмотреть на Россию, вставшую перед ними на колени и посыпающую свою повинную голову пеплом. Не такое уж это и приятное зрелище, уверяю вас, как почему-то предполагают авторы невероятно многих комментариев, заполонивших Интернет, преисполненных ненавистью, безграмотностью, отвратительным злорадством и вызывающих именно то чувство СТЫДА за соотечественников, имеющих доступ в Сеть и так дурно этой возможностью воспользовавшихся.

После чтения Интернета слишком часто хочется вымыть глаза и руки. И приходится думать, что вся та пропаганда, которая помойными ведрами изливалась на наши бедные головы так долго, в чем-то достигла поставленных заказчиками целей.

«Это недвусмысленный сигнал всем русофобам на планете. Особенно полякам. Прекратите свою политику или вас похоронят с почестями, или по частям (...). Шоу еще много будет, они еще не поняли, что Катынь — это место жертвоприношения, все равно как гробницу Тутанхамона вскрыть, — накроет всех. А вообще профессионализм ФСБ на высоте, ликвидация банды русофобов — и никаких улик...», «Избавлять мир от нечисти — извечная забота русского народа», «Мужики! Собаке Качиньскому собачья смерть! Давайте лучше о футболе!», «Да плевать я хотел на этот траур!!! Янек (имеется в виду Янукович) что-то козлить начал — траур по пшекам? (...) Я фуею с этого цирка». «То, что Сусанин не доделал, доделал Бог! Сколько можно полякам топтать Смоленщину, начиная с XVII века!», «За что боролись, на то и напоролись», «Мрачный символизм авиакатастрофы вот в чем: польским воякам приходит рано или поздно конец на российской земле. Так было в Смуту, в том числе и под Смоленском... Качиньский вместе с военной верхушкой Польши, с главой Госбезопасности, с историками-русофобами из Института национальной памяти хотел устроить на нашей земле празднование победы над русскими. Не вышло». «БОГ ЕСТЬ! И ОН С НАМИ!»

Чего я их цитирую? Мало ли идиотов на свете? В том-то и дело, что – немало.

Украинский историк Ольга Пахлевская, написавшая сильный комментарий к этой вакханалии в российском Интернете, полагает: «Так происходит, когда императив исторической памяти воспринимается как «сведение счетов»… И еще: «Эта системная ненависть к Польше на фоне этого эсхатологического инцидента — проявление не силы страны, а ее слабости. Отсталости. Провинциальности. По-настоящему сильные государства ведут себя более благородно и взвешено». Думаю, Пахлевская права. С той только поправкой, что (повторюсь) именно государство в данном случае повело себя «более благородно и взвешено», нежели общество. В котором продолжают процветать все фобии и дикие заблуждения, которые, в свою очередь, отнюдь не развеяны даже осторожными признаниями российского премьера.

Вот здесь и настает время этих самых старых вопросов и необходимости наконец ответить на них.

«Вам не кажется странным, господа либералы, что вы внушаете комплекс национальной вины и чувство всенародного покаяния за Катынь на основании непонятно чего? Есть какие-то засекреченные 140 томов по этому делу, пара якобы-документов, которые содержат серьезные фактографические ошибки, и мутные вещдоки, которые в основном вывезены в Польшу и все равно свидетельствуют скорее в пользу версии Бурденко, чем версии Геббельса…»

Вот вам. Получите – за полувековую трусливую и подлую ложь, за восхваление «успешного менеджера», чьи преступления вы так старательно покрываете. За те самые засекреченные тома закрытого (при Путине) уголовного дела по факту массовых расстрелов польских офицеров. Вы стойко стоите на страже деликатных чувств потомков палачей, которые сошли в могилы даже не сдав орденов, полученных за добросовестное исполнение своих палаческих функций.

Вот уже и премьер сказал, выдавил из себя: да, это сделали палачи из НКВД. А мы не верим! Мы верим комиссии академика Бурденко, которая представила такие «доказательства», что даже мало расположенный к нацистским преступникам Нюрнбергский трибунал вычеркнул «катынский эпизод» из числа обвинений. А нам плевать. И мы уже в «пособники Геббельса» готовы записать даже собственного премьер-министра.

Это тоже плата за ложь, за умолчания, за попытку оправдаться.

А газета, аттестуящая себя как любимая газета премьера, предлагает нам следующую версию последних событий: «Россия и Польша десятилетиями не могли договориться, кто же расстрелял польских офицеров – фашисты или энкавэдэшники. Казалось, этот узел противоречий не разрубить никому. Однако недавно Владимир Путин ясно высказался об исторической правде Катыни. И президент Лех Качиньский летел в Смоленск, чтобы поставить точку в многолетних спорах, которые не приносили пользы ни российско-польским отношениям на политическом уровне, ни нашим народам на бытовом».

Вы хорошо поняли, что вам сказали? Это, оказывается, был – спор. В котором, вроде как, мы пошли на некие уступки (разрубили «узел противоречий»). Вот раньше никак «не могли договориться». А теперь – смогли. И Лех Качиньский летел «поставить точку» именно в «спорах»… Да вы соображаете, что пишете, милые коллеги? Какие споры, когда один из «спорящих» нагло, в глаза, лжет и не краснеет? Какие «противоречия»?

Что же до президента Качиньского, то у нас есть возможность выслушать его самого, а не в вольном переводе корреспондентов «Комсомольской правды». Поляки опубликовали его непроизнесенную в Смоленске речь, цитатой из нее я и закончу.

«Катынь стала болезненной раной польской истории и на долгие десятилетия отравила отношения между поляками и русскими.

Так сделаем же так, чтобы катынская рана могла наконец окончательно зажить и затянуться. Мы уже на верном пути. Мы, поляки, ценим то, что сделали в последние годы россияне. И этим путем, сблизившим наши народы, мы должны двигаться дальше, не останавливаясь и не отступая назад.

Все обстоятельства катынского преступления должны быть полностью изучены и расследованы.

Важно, чтобы на юридическом уровне была зафиксирована невиновность жертв, чтобы были открыты все документы, касающиеся этого преступления, чтобы катынская ложь навсегда исчезла из общественного пространства. Мы требуем этих действий, прежде всего, ради памяти жертв и уважения к страданиям их семей. Но мы требуем их и во имя общих ценностей, которые должны составлять фундамент доверия и партнерства между соседними народами во всей Европе».

Чтобы произнести эти слова польский президент заплатил жизнью. Давайте же выполним то, с чем он хотел обратиться к нам. Вот тогда точку за катынской трагедией мы и поставим.

Павел Гутионтов

«Деловой вторник» от 20 апреля 2010 г.