Закрытый режим
«Деловой вторник» от 14 октября 2008 года
Сегодня в Москве открывается суд по делу об убийстве Анны Политковской. Заседания могут пройти в закрытом режиме
Но сначала о другой новости, вроде бы никак с делом Политковской не связанной.
Официально объявлено, что спусковой крючок пистолета, из которого в Ингушетии непредумышленно застрелили оппозиционера Евлоева, нажал по неосторожности начальник охраны министра внутренних дел республики. Простите, но причем здесь вообще охрана министра? Разве входит в функции охраны министров доставлять свидетелей для разговора со следователем? И кто в этот момент охранял важного милицейского чиновника, пока в салоне машины оппозиционер Евлоев пытался отобрать табельное оружие у этого самого неосторожного охранника?
Жаль, очень жаль, что и в данном случае суд обязательно «закроют», потому что ответы даже на эти дурацкие вопросы могут, действительно, раскрыть «методы работы» наших правоохранительных органов.
Как будто эти самые методы и есть та тайна, которую надо беречь особенно тщательно и которую, как хорошо помнят люди моего поколения, безуспешно пытался узнать Главный Буржуин из гайдаровской сказки.
Теперь о Политковской.
Следствие закончено. Дело передано в суд. Суд военный. Тот самый, который несколько лет назад не нашел убедительными доказательства виновности офицеров спецназа во главе с начальником разведки ВДВ, подозреваемых в убийстве другого журналиста – Холодова. Тот процесс тоже был закрыт для прессы, но стараниями коллег из «Московского комсомольца» мы тогда все же узнали хотя бы, чем промышляли на жизнь обвиняемые, какими суммами в долларах оперировали, как мало времени за выполнением спецзаданий у них оставалось собственно на службу, за которую им платит налогоплательщик. Судя по всему, это и было главным секретом, от знания которого нас оградили военные судьи. К слову сказать, после процесса повышенные в чинах и званиях.
В деле Политковской тоже есть свои секреты. Но уже можно сказать, что главный из них скрыть все равно не удалось: по делу проходит шокирующее число сотрудников спецслужб – бывших и действующих. Опять, в который уже раз, возникает ощущение, что именно наиболее засекреченные подразделения ФСБ, МВД, ГРУ и поставляют нам самые надежные кадры убийц, вымогателей, рэкетиров… А вот почему так происходит – раз за разом оказывается государственной тайной.
Хотя, если по уму, именно государство должно быть более всего заинтересовано в максимальной открытости именно этого дела. Ни одной недоговоренности не оставить, ни одного вопроса – без ответа, ни одной детальки не пропустить – раз уж весь мир столь внимательно следит за происходящим, столь много неприятных для нашего самолюбия версий высказывает.
Впрочем, а если б и не следил весь мир? Что, по другим, не настолько громким, делам можно – не отвечать на вопросы да пренебрегать деталями?
В этом смысле наше национальное чувство может спать удовлетворенным. Никакой потачки миру мы, боюсь, и здесь не сделаем, а сделаем, как привыкли. Не позволим диктовать нам, как ловить своих преступников и как их наказывать или освобождать от наказания.
На скамье подсудимых не будет заказчиков – установление их выделено в отдельное производство. Странно, конечно, на дилетантский взгляд; будут (в закрытом, повторяю, режиме) разбираться, кто и как непосредственно убивал журналистку, а вопрос - зачем он это сделал, отнесут на неопределенно будущее время. Хотя, казалось бы, чего мудрить, уже даже Рамзану Кадырову давно все ясно, он давно назвал имя заказчика и даже место, где заказчик скрывается: Березовский в Лондоне. Впрочем, не только он, сам генеральный прокурор, помнится, тоже говорил об этом как о вполне доказанном факте. Что ж тянуть-то?
Тянут.
Отчего вызывают подозрения: а вдруг - не Березовский?.. И страшно тогда даже подумать – кто?
В этой связи отдельный разговор о тех, кто старательно мешал следствию добраться до истины. Начальник управления собственной безопасности ФСБ, единственный, кажется, раз за все время существования службы раскрывший рот перед журналистским микрофоном, сделал это, во-первых, по собственной инициативе, а во-вторых, - чтобы осуществить вброс самой деликатной информации о том, что и зачем делают следователи, кого и за какие заслуги берут под стражу. Воля ваша, но здесь словосочетание «собственная безопасность ФСБ» неминуемо начинает восприниматься слишком буквально… А пресс-секретарь Мосгорсуда – она-то каким боком оказалась «в теме», и по чьему поручению так подробно рассказала всему миру то, чего рассказывать было нельзя ни при каких обстоятельствах? А коллеги из некоторых СМИ – откуда они заранее узнавали о том, что еще только собирается предпринимать следствие, и зачем столь оперативно предупреждали об этом тех, кого это может коснуться?
Совершенно ясно, что дело старательно пытались развалить. А когда это не удалось, пытаются засекретить.
Смерть Политковской – едва ли не единственный случай, когда не возникает сомнений: ее убили за ее профессиональную деятельность, за то, о чем она писала. Массовые нарушения прав человека в Чечне, произвол силовых структур, злоупотребления власти. Только в этом строго очерченном кругу и можно искать заказчиков преступления. Правда, Анна максимально затруднила этот поиск: только в 2006 году она опубликовала более ста (ста!) материалов, за каждый из которых могла получить пулю.
И если бы суд был открытым, на нем следовало бы ОТКРЫТО пересмотреть каждый из этих материалов, подготовленных одним-единственным журналистом, честным и бесстрашным
И еще одно деликатное обстоятельство. Политковскую убили аккурат в день рождения тогдашнего российского президента, многие даже говорили, что это было сделано специально, чтобы испортить ему праздник. Но Владимир Владимирович, железный человек, тогда стоически перенес неприятность и надеждам недоброжелателей не оставил никаких шансов. Вот и сейчас. Средства массовой информации в умилительных подробностях описали его короткое путешествие по Туве, катание на лошади вдоль горной речки, отдых у таежного костерка, у которого нежданно нагрянувшие старые друзья – мастера горлового пения еще раз поразили собравшихся своим искусством. Потом премьер улетел в Петербург, где презентовал фильм о дзю-до со своим участием… Хорошо, в общем, отметил праздник Владимир Владимирович. Но так и не нашел минутки, чтобы сказать хоть слово о той, кого ровно два года назад застрелили у лифта в доме на Лесной улице, в самом центре столицы его государства.
За два минувших года имя этой убитой женщины во всем мире стало символом честной журналистики, которую надо защищать опять же всем миром. 7 октября митинги и демонстрации в память Политковской прошли в десятках стран, даже в Москве, под ливнем, собралось несколько десятков человек, и мэрия разрешила им собраться. И несколько сот омоновцев, собранных по этому случаю на Пушкинской площади, оградили участников митинга от возможных провокаций, спасибо им…
Так или иначе, Политковская и сегодня остается самым влиятельным журналистом планеты. Жаль, очень жаль, что премьер за милой праздничной суетой так и не вспомнил о ней, так и не нашел нужным наконец подкорректировать свой давний, раздраженный и недостойный отзыв о ее жизни и смерти.
Горловое пение… Да…
А нам остается надеяться на суд. Справедливый и беспристрастный военный суд Московского гарнизона.